DictionaryForumContacts

Reading room | Mark Twain | Adventures of Huckleberry Finn | 📋 | 📖 | 🔀 | English Russian
CHAPTER XVIII.
Глава XVIII.

 

Col.
Почему Гарни пришлось скакать за шляпой
Grangerford was a gentleman, you see.
Видите ли, в чем дело, полковник Гранджерфорд был джентльменом.
He was a gentleman all over; and so was his family.
Джентльменом с головы до пят, и вся его семья такая была.
He was well born, as the saying is, and that's worth as much in a man as it is in a horse, so the Widow Douglas said, and nobody ever denied that she was of the first aristocracy in our town; and pap he always said it, too, though he warn't no more quality than a mudcat himself.
В нем присутствовало то, что называют породой, а это ценится в мужчине не меньше, чем в лошади, – так говорила сама вдова Дуглас, а никто не поспорил бы с тем, что она – первая аристократка нашего города; да и папаша всегда твердил то же самое, даром что аристократства в нем было примерно столько же, сколько в кошачьем соме.
Col. Grangerford was very tall and very slim, and had a darkish-paly complexion, not a sign of red in it anywheres; he was clean shaved every morning all over his thin face, and he had the thinnest kind of lips, and the thinnest kind of nostrils, and a high nose, and heavy eyebrows, and the blackest kind of eyes, sunk so deep back that they seemed like they was looking out of caverns at you, as you may say.
Полковник Гранджерфорд был очень высок и строен, кожу имел смугловато-бледную, нигде ни краснинки; лицо он каждое утро выбривал дочиста, губы у него были тонкие-претонкие и ноздри тоже, а нос длинный; брови густые, глаза – тёмнее не бывает – сидели в глазницах до того уж глубоких, что казалось, будто они на тебя из пещер смотрят.
His forehead was high, and his hair was black and straight and hung to his shoulders.
Лоб у него был широкий, волосы чёрные и прямые и свисали до самых плеч.
His hands was long and thin, and every day of his life he put on a clean shirt and a full suit from head to foot made out of linen so white it hurt your eyes to look at it; and on Sundays he wore a blue tail-coat with brass buttons on it.
Руки длинные, худые, и каждый Божий день он надевал чистую рубашку и полотняный костюм, такой белый, что глазам больно было смотреть; а по воскресеньям облачался в синий фрак с медными пуговицами.
He carried a mahogany cane with a silver head to it.
Он всегда ходил с тростью из красного дерева с серебряным набалдашником.
There warn't no frivolishness about him, not a bit, and he warn't ever loud.
До шуток-прибауток полковник охотником не был, голоса никогда не повышал.
He was as kind as he could be — you could feel that, you know, and so you had confidence.
Человеком он был добрым до невероятия – и каждый как-то сразу чувствовал это и понимал, что ему во всем довериться можно.
Sometimes he smiled, and it was good to see; but when he straightened himself up like a liberty-pole, and the lightning begun to flicker out from under his eyebrows, you wanted to climb a tree first, and find out what the matter was afterwards.
Иногда полковник улыбался и на это приятно было смотреть; но если он выпрямлялся во весь рост, что твой флагшток, а под бровями его начинали посверкивать молнии, то всякому хотелось первым делом залезть на дерево, а уж оттуда выяснять причину грозы.
He didn't ever have to tell anybody to mind their manners — everybody was always good-mannered where he was.
Ставить кого-либо на место ему не приходилось – в присутствии полковника место своё знали все.
Everybody loved to have him around, too; he was sunshine most always — I mean he made it seem like good weather.
Общество его каждому было по душе, потому что он словно солнечный свет источал, – я хочу сказать, что рядом с ним погода всегда казалась хорошей.
When he turned into a cloudbank it was awful dark for half a minute, and that was enough; there wouldn't nothing go wrong again for a week.
Бывало, конечно, что и тучи собирались, и тогда становилось совсем темно, но всего на полминуты, этого хватало, а после опять целую неделю – тишь да благодать.

 

When him and the old lady come down in the morning all the family got up out of their chairs and give them good-day, and didn't set down again till they had set down.
Когда он и старая леди спускались утром вниз, все прочие члены семьи вставали и желали им доброго утра и не садились, пока не усядутся старики.
Then Tom and Bob went to the sideboard where the decanter was, and mixed a glass of bitters and handed it to him, and he held it in his hand and waited till Tom's and Bob's was mixed, and then they bowed and said, “Our duty to you, sir, and madam;” and they bowed the least bit in the world and said thank you, and so they drank, all three, and Bob and Tom poured a spoonful of water on the sugar and the mite of whisky or apple brandy in the bottom of their tumblers, and give it to me and Buck, and we drank to the old people too.
Затем Том или Боб подходил к буфету, в котором стоял графин, брал стаканчик, смешивал в нем с водой настоянное на горьких травах вино и подавал стаканчик отцу, и тот держал его в руке, ожидая, когда Том или Боб и себе то же самое намешают, а после сыновья с поклоном произносили: «Наше почтение, сэр, мадам», и старики чуть-чуть склоняли голову и благодарили их, и они выпивали, все трое, а Боб и Том клали в свои стаканчики немного сахару, заливали его большой ложкой воды, капали туда же виски или яблочной водки и отдавали стаканчики мне и Баку, и мы тоже выпивали за здоровье стариков.

 

Bob was the oldest and Tom next — tall, beautiful men with very broad shoulders and brown faces, and long black hair and black eyes.
Боб был старшим сыном, Том средним – рослые, красивые, широкоплечие мужчины, смуглолицые, с длинными чёрными волосами и чёрными глазами.
They dressed in white linen from head to foot, like the old gentleman, and wore broad Panama hats.
Одевались они, как и старик, в белую холстину и носили широкие панамы.

 

Then there was Miss Charlotte; she was twenty-five, and tall and proud and grand, but as good as she could be when she warn't stirred up; but when she was she had a look that would make you wilt in your tracks, like her father.
Ещё была мисс Шарлотта, двадцатипятилетняя, высокая, гордая и статная – и очень добрая, когда не сердилась, а уж если рассердится, то взглянет так, что у человека коленки слабеют, этим она в отца удалась.
She was beautiful.
Очень она была красивая.

 

So was her sister, Miss Sophia, but it was a different kind.
Да и сестра ее, мисс София, тоже, но та была совсем другой – мягкой, ласковой, ну просто голубка.
She was gentle and sweet like a dove, and she was only twenty.
Ей только-только исполнилось двадцать.

 

Each person had their own nigger to wait on them — Buck too.
У каждого члена семьи имелся в услужении свой негр – даже у Бака.
My nigger had a monstrous easy time, because I warn't used to having anybody do anything for me, but Buck's was on the jump most of the time.
Мой-то все больше баклуши бил, потому как я не привык, чтобы за меня что-нибудь делали, а вот негру Бака приходилось-таки повертеться.

 

This was all there was of the family now, but there used to be more — three sons; they got killed; and Emmeline that died.
Вот такой стала к тому времени эта семья, а прежде она была побольше – ещё трое сыновей, их всех поубивали, да покойница Эммелина.

 

The old gentleman owned a lot of farms and over a hundred niggers.
Старому джентльмену принадлежало много ферм и больше сотни негров.
Sometimes a stack of people would come there, horseback, from ten or fifteen mile around, and stay five or six days, and have such junketings round about and on the river, and dances and picnics in the woods daytimes, and balls at the house nights.
Временами к нам съезжалась за десять-пятнадцать миль целая толпа народу, все верхом, и гостила по пять, по шесть дней, и тогда рядом с домом, и на реке, и в лесу устраивали пикники с танцами, это днём, а ночами в доме давались балы.
These people was mostly kinfolks of the family.
По большей части, гости были родичами семьи.
The men brought their guns with them.
Мужчины всегда приезжали с ружьями.
It was a handsome lot of quality, I tell you.
Люди они все сплошь были видные собой, благородные, уж вы мне поверьте.

 

There was another clan of aristocracy around there — five or six families — mostly of the name of Shepherdson.
В тех краях жил ещё один аристократический род – пять или шесть семейств, носивших, по большей части, фамилию Шепердсоны.
They was as high-toned and well born and rich and grand as the tribe of Grangerfords.
Люди они были такие же именитые, высокородные, богатые и благородные, как Гранджерфорды.
The Shepherdsons and Grangerfords used the same steamboat landing, which was about two mile above our house; so sometimes when I went up there with a lot of our folks I used to see a lot of the Shepherdsons there on their fine horses.
Шепердсоны и Гранджерфорды пользовались одной и той же пароходной пристанью, стоявшей милях в двух выше нашего дома, так что иногда я, отправившись туда с кучей нашего народу, видел и кучу Шепердсонов, приезжавших к пристани на превосходных лошадях.

 

One day Buck and me was away out in the woods hunting, and heard a horse coming.
Однажды мы с Баком отправились в лес, поохотиться, и вдруг услышали стук копыт.
We was crossing the road.
А мы как раз дорогу переходили.
Buck says:
Бак говорит:

 

“Quick!
–Быстро!
Jump for the woods!”
Бежим в лес!

 

We done it, and then peeped down the woods through the leaves.
Мы так и сделали – укрылись в лесу и смотрим сквозь листву.
Pretty soon a splendid young man come galloping down the road, setting his horse easy and looking like a soldier.
И довольно скоро на дороге показался красивый молодой человек на шедшей рысью лошади – поводья он бросил и сидел прямо, как солдат.
He had his gun across his pommel.
Поперек его седельной луки лежало ружье.
I had seen him before.
Я этого человека уже видел раньше.
It was young Harney Shepherdson.
Это был молодой Гарни Шепердсон.
I heard Buck's gun go off at my ear, and Harney's hat tumbled off from his head.
И вдруг ружье Бака как бабахнет у меня прямо над ухом и с головы Гарни снесло шляпу.
He grabbed his gun and rode straight to the place where we was hid.
Он подхватил ружье и понёсся прямо туда, где мы прятались.
But we didn't wait. We started through the woods on a run.
Ну, мы его дожидаться не стали, а дали деру.
The woods warn't thick, so I looked over my shoulder to dodge the bullet, and twice I seen Harney cover Buck with his gun; and then he rode away the way he come — to get his hat, I reckon, but I couldn't see.
Лес был негустой, поэтому я все оглядывался назад – смотрел, не пора ли мне от пули уворачиваться, – и два раза видел, как Гарни целит в Бака из ружья; а потом он развернулся и поскакал назад, – я полагаю, шляпу искать, но точно сказать не могу, своими глазами не видел.
We never stopped running till we got home.
А мы так и неслись во все лопатки до самого дома.
The old gentleman's eyes blazed a minute — 'twas pleasure, mainly, I judged — then his face sort of smoothed down, and he says, kind of gentle:
Глаза у старого джентльмена, когда он выслушал рассказ Бака, вспыхнули – думаю, больше от радости, – но потом лицо его словно застыло, и он говорит, мягко так:

 

“I don't like that shooting from behind a bush.
–Не нравится мне, когда из кустов стреляют.
Why didn't you step into the road, my boy?”
Почему ты не вышел на дорогу, мой мальчик?

 

“The Shepherdsons don't, father.
–Шепердсоны же не выходят, отец.
They always take advantage.”
Они за любое преимущество хватаются.

 

Miss Charlotte she held her head up like a queen while Buck was telling his tale, and her nostrils spread and her eyes snapped.
Мисс Шарлотта, слушая Бака, держала голову высоко, по-королевски, ноздри ее раздувались, глаза сверкали.
The two young men looked dark, but never said nothing.
Старшие братья хмурились, но молчали.
Miss Sophia she turned pale, but the color come back when she found the man warn't hurt.
А мисс София побледнела, но, правда, когда услышала, что молодой человек не пострадал, румянец на ее щеки вернулся.

 

Soon as I could get Buck down by the corn-cribs under the trees by ourselves, I says:
Как только мне удалось заманить Бака к кукурузной риге под деревьями, я спросил:

 

“Did you want to kill him, Buck?”
–Ты его и вправду убить хотел, Бак?

 

“Well, I bet I did.”
–Ещё как!

 

“What did he do to you?”
–А что он тебе сделал?

 

“Him?
–Он?
He never done nothing to me.”
Ничего он мне не сделал.

 

“Well, then, what did you want to kill him for?”
–Ну а тогда, почему же тебе его убить охота?

 

“Why, nothing — only it's on account of the feud.”
–Да ни почему – это все из-за кровной вражды.

 

“What's a feud?”
–Какой ещё вражды?

 

“Why, where was you raised?
–Слушай, ты в каких краях вырос?
Don't you know what a feud is?”
Неужто не знаешь, что такое кровная вражда?

 

“Never heard of it before — tell me about it.”
–Сроду о ней не слыхал – расскажи.

 

“Well,” says Buck, “a feud is this way: A man has a quarrel with another man, and kills him; then that other man's brother kills him ; then the other brothers, on both sides, goes for one another; then the cousins chip in — and by and by everybody's killed off, and there ain't no more feud.
–Ну, – говорит Бак, – кровная вражда это вот что такое: поссорится один человек с другим и убьёт его; а следом брат того другого убивает его; а после другие братья – их обоих – начинают охотиться друг за другом; ну а потом и двоюродные братья в это дело встревают – так оно и тянется, пока все всех не перебьют и враждовать будет уже некому.
But it's kind of slow, and takes a long time.”
Но это, знаешь, история длинная, времени много отнимает.

 

“Has this one been going on long, Buck?”
–А ваша вражда давно продолжается, Бак?

 

“Well, I should reckon !
–Да уж, будь спокоен, давно!
It started thirty year ago, or som'ers along there.
Тридцать лет назад началась, около этого.
There was trouble 'bout something, and then a lawsuit to settle it; and the suit went agin one of the men, and so he up and shot the man that won the suit — which he would naturally do, of course.
Был там у них какой-то спор, стали они судиться, суд признал одного из спорщиков не правым, ну тот взял да и застрелил другого, который в суде выиграл, – больше-то ему, понятное дело, ничего не оставалось.
Anybody would.”
На его месте любой поступил бы точно так же.

 

“What was the trouble about, Buck?—land?”
–А из-за чего у них спор вышел – из-за земли?

 

“I reckon maybe — I don't know.”
–Да может быть – не знаю.

 

“Well, who done the shooting?
–Ладно, а стрелял первым кто?
Was it a Grangerford or a Shepherdson?”
Гранджерфорд или Шепердсон?

 

“Laws, how do I know?
–Господи, откуда ж мне знать-то?
It was so long ago.”
Это все вон когда было.

 

“Don't anybody know?”
–И что же, никто этого не знает?

 

“Oh, yes, pa knows, I reckon, and some of the other old people; but they don't know now what the row was about in the first place.”
–Да нет, па знает, по-моему, и ещё кое-кто из стариков, но, правда, из-за чего у них сыр-бор начался, и старикам не известно.

 

“Has there been many killed, Buck?”
–Сколько же всего народу погибло, а, Бак?

 

“Yes; right smart chance of funerals.
–Много; похоронные конторы на этом здорово заработали.
But they don't always kill.
Другое дело, что убить так сразу не всякого удаётся.
Pa's got a few buckshot in him; but he don't mind it 'cuz he don't weigh much, anyway.
В па однажды пальнули крупной дробью, ну да он не в обиде, потому что сам подставился, не уберегся.
Bob's been carved up some with a bowie, and Tom's been hurt once or twice.”
Боба как-то ножом пырнули и Тома тоже пару раз ранили.

 

“Has anybody been killed this year, Buck?”
–Скажи, Бак, а в этом году кого-нибудь уже убили?

 

“Yes; we got one and they got one. '
–А как же, у нас одного и у них одного.
'Bout three months ago my cousin Bud, fourteen year old, was riding through the woods on t'other side of the river, and didn't have no weapon with him, which was blame' foolishness, and in a lonesome place he hears a horse a-coming behind him, and sees old Baldy Shepherdson a-linkin' after him with his gun in his hand and his white hair a-flying in the wind; and 'stead of jumping off and taking to the brush, Bud 'lowed he could out-run him; so they had it, nip and tuck, for five mile or more, the old man a-gaining all the time; so at last Bud seen it warn't any use, so he stopped and faced around so as to have the bullet holes in front, you know, and the old man he rode up and shot him down.
Месяца три назад мой кузен Бад, ему четырнадцать было, поехал прокатиться верхом по лесу, который на другом берегу, а оружия с собой сдуру не прихватил, ну, заехал в самую глушь и вдруг слышит, за ним кто-то скачет, а после видит, это старый Лысый Шепердсон – в руке ружье, волосенки белые по ветру развеваются; и Бад нет, чтобы спрыгнуть с лошади да в кусты удрать, решил, что сможет ускакать от старика; ну и промчали они миль пять, если не больше, а старик не то, что не отстаёт, а понемногу нагоняет, и наконец, Бад понял, что ему не уйти, остановил коня, повернулся к старику, чтобы пулю не в спину получить, понимаешь?
But he didn't git much chance to enjoy his luck, for inside of a week our folks laid him out.”
А старик подъехал поближе и застрелил его.

 

“I reckon that old man was a coward, Buck.”
Ну, правда, долго ему этой удаче радоваться не пришлось, потому что через неделю наши ребята и его уложили.

 

“I reckon he warn't a coward.
–Сдаётся мне, этот старик был трусом, Бак.
Not by a blame' sight.
–Ну уж нет, ни вот столечко.
There ain't a coward amongst them Shepherdsons — not a one.
Среди Шепердсонов трусов нет – ни одного.
And there ain't no cowards amongst the Grangerfords either.
И среди Гранджерфордов тоже.
Why, that old man kep' up his end in a fight one day for half an hour against three Grangerfords, and come out winner.
Да этот старик как-то раз против троих Гранджерфордов аж полчаса продержался – и победил.
They was all a-horseback; he lit off of his horse and got behind a little woodpile, and kep' his horse before him to stop the bullets; but the Grangerfords stayed on their horses and capered around the old man, and peppered away at him, and he peppered away at them.
Они все были верхом, а он спешился, укрылся за поленницей, поставил перед собой лошадь, чтобы она его от пуль прикрывала, а Гранджерфорды спешиваться не стали, скакали вокруг старика, палили в него, а он в них палил.
Him and his horse both went home pretty leaky and crippled, but the Grangerfords had to be fetched home — and one of 'em was dead, and another died the next day.
Ясное дело, и лошадь его, и сам он вернулись домой продырявленными, все в крови, да ведь Гранджерфордов-то оттуда в дом нести пришлось – один был убит, второй умер на следующий день.
No, sir; if a body's out hunting for cowards he don't want to fool away any time amongst them Shepherdsons, becuz they don't breed any of that kind .”
Нет, сэр, если вам требуются трусы, среди Шепердсонов их лучше не искать, только время зря потратите, – их там и в заводе нет.

 

Next Sunday we all went to church, about three mile, everybody a-horseback.
На следующее воскресенье все мы отправились, и все верхом, в церковь, она милях в трёх от дома стояла.
The men took their guns along, so did Buck, and kept them between their knees or stood them handy against the wall.
Мужчины взяли с собой ружья и Бак тоже, и во время службы держали их зажатыми между колен или прислонёнными к стеночке, чтобы под рукой были.
The Shepherdsons done the same.
И Шепердсоны точно так же поступили.
It was pretty ornery preaching — all about brotherly love, and such-like tiresomeness; but everybody said it was a good sermon, and they all talked it over going home, and had such a powerful lot to say about faith and good works and free grace and preforeordestination, and I don't know what all, that it did seem to me to be one of the roughest Sundays I had run across yet.
Проповедь была хуже некуда – насчёт братской любви и прочей скукотищи в этом роде; однако все ее очень хвалили, и обсуждали на обратном пути, и много всякого наговорили насчёт веры, и добрых дел, и свободной благодати, и допередопределения, и я не понял чего ещё, так что это воскресенье далось мне труднее, чем все прежние.

 

About an hour after dinner everybody was dozing around, some in their chairs and some in their rooms, and it got to be pretty dull.
Примерно через час после обеда все уже спали – кто в кресле, кто по своим комнатам, – и стало мне совсем скучно.
Buck and a dog was stretched out on the grass in the sun sound asleep.
Бак и его пёс растянулись в траве на угреве и тоже дрыхли.
I went up to our room, and judged I would take a nap myself.
Я поднялся к нашей комнате, думал, может, и мне соснуть удастся.
I found that sweet Miss Sophia standing in her door, which was next to ours, and she took me in her room and shut the door very soft, and asked me if I liked her, and I said I did; and she asked me if I would do something for her and not tell anybody, and I said I would.
И вижу, милая мисс София стоит у своей двери, которая как раз рядом с нашей. Завела она меня к себе, дверь притворила тихо-тихо и спросила, хорошо ли я к ней отношусь, а я говорю – хорошо; тогда она спрашивает, не могу ли я оказать ей услугу, но только никому об этом не рассказывая, и я говорю – могу.
Then she said she'd forgot her Testament, and left it in the seat at church between two other books, and would I slip out quiet and go there and fetch it to her, and not say nothing to nobody.
Тут она сказала, что забыла в церкви своё Писание – на скамье, между двумя другими книгами, – так не могу ли я потихонечку выбраться из дому, сбегать туда и принести ей это Писание, но чтобы никто о том не проведал.
I said I would.
Я говорю – конечно.
So I slid out and slipped off up the road, and there warn't anybody at the church, except maybe a hog or two, for there warn't any lock on the door, and hogs likes a puncheon floor in summer-time because it's cool.
Выскользнул я из дома на дорогу, добежал до церкви, а в ней никого – ну, разве пара свиней: двери же не запираются, а свиньи любят поваляться летом на дощатом полу, потому что он прохладный.
If you notice, most folks don't go to church only when they've got to; but a hog is different.
Вы, может, и сами замечали, что большинство людей приходит в церковь, только когда от этого отвертеться не удаётся; а вот свиньи – совсем другой коленкор.

 

Says I to myself, something's up; it ain't natural for a girl to be in such a sweat about a Testament.
Ну я и говорю себе, что-то тут неправильно; с чего бы это девушке так волноваться из-за Писания?
So I give it a shake, and out drops a little piece of paper with “HALF-PAST TWO” wrote on it with a pencil.
Тряхнул я его, и из книги выпал клочок бумаги, а на нем карандашом написано: «в половине третьего».
I ransacked it, but couldn't find anything else.
Перерыл я все Писание, но ничего больше не нашёл.
I couldn't make anything out of that, so I put the paper in the book again, and when I got home and upstairs there was Miss Sophia in her door waiting for me.
Что все это значит, я не понял и потому засунул клочок бумаги обратно в книгу, а когда возвратился в дом и поднялся наверх, мисс София опять стояла у двери.
She pulled me in and shut the door; then she looked in the Testament till she found the paper, and as soon as she read it she looked glad; and before a body could think she grabbed me and give me a squeeze, and said I was the best boy in the world, and not to tell anybody.
Затащила она меня в комнату, закрыла дверь, и стала рыться в Писании, нашла ту бумажку, а едва прочитала написанное на ней, сразу так обрадовалась: я и ахнуть не успел, как она обхватила меня руками, стиснула что было мочи и сказала, что я лучший мальчик на свете, но только никому ничего говорить не должен.
She was mighty red in the face for a minute, and her eyes lighted up, and it made her powerful pretty.
На минуту она здорово раскраснелась, глаза горят, хорошенькая стала, просто жуть.
I was a good deal astonished, but when I got my breath I asked her what the paper was about, and she asked me if I had read it, and I said no, and she asked me if I could read writing, and I told her “no, only coarse-hand,” and then she said the paper warn't anything but a book-mark to keep her place, and I might go and play now.
Очень меня это удивило и я, отдышавшись, спросил, что было написано на той бумажке, а она спрашивает, прочитал ли я ее, я отвечаю – нет, а она опять спрашивает, умею ли я читать по писанному, я говорю: «Нет, только если буквы печатные», – и тогда она сказала, что этой бумажкой просто-напросто было заложено в книге нужное ей место, а мне лучше пойти поиграть.

 

I went off down to the river, studying over this thing, and pretty soon I noticed that my nigger was following along behind.
Я направился к реке, обдумывая это происшествие, и довольно скоро заметил, что за мной увязался мой негр.
When we was out of sight of the house he looked back and around a second, and then comes a-running, and says:
И когда дом скрылся из виду, негр пару секунд поозирался по сторонам, а после бегом нагнал меня и говорит:

 

“Mars Jawge, if you'll come down into de swamp I'll show you a whole stack o' water-moccasins.”
–Марса Джош, пойдёмте со мной на болото, я вам целую кучу водяных гадюк покажу.

 

Thinks I, that's mighty curious; he said that yesterday.
Странное, думаю, дело – он и вчера то же самое предлагал.
He oughter know a body don't love water-moccasins enough to go around hunting for them.
А ведь должен же понимать, что мало на свете людей, готовых тащиться бог знает куда, чтобы на гадюк полюбоваться.
What is he up to, anyway?
Что же тогда у него на уме?
So I says:
Я и говорю:

 

“All right; trot ahead.”
–Ладно, пойдём.

 

I followed a half a mile; then he struck out over the swamp, and waded ankle deep as much as another half-mile.
Прошёл я за ним примерно половину мили, потом он поворотил прямо в болото, и мы пробрели по лодыжки в воде ещё с полмили.
We come to a little flat piece of land which was dry and very thick with trees and bushes and vines, and he says:
И выбрались на маленький, плоский сухой островок, весь заросший деревьями, кустами и диким виноградом, и тут негр говорит:

 

“You shove right in dah jist a few steps, Mars Jawge; dah's whah dey is.
–Ступайте направо, марса Джош, несколько шагов пройдёте, там они и есть.
I's seed 'm befo'; I don't k'yer to see 'em no mo'.”
А я их уже вот сколько навидался, глаза б мои на них не смотрели.

 

Then he slopped right along and went away, and pretty soon the trees hid him.
И сразу пошёл назад и скоро скрылся за деревьями.
I poked into the place a-ways and come to a little open patch as big as a bedroom all hung around with vines, and found a man laying there asleep — and, by jings, it was my old Jim!
Я направился в ту сторону, вышел на отгороженную отовсюду плетьми дикого винограда полянку размером со спальню, а на ней человек лежит и спит – и господи-боже, это был мой старина Джим!

 

I waked him up, and I reckoned it was going to be a grand surprise to him to see me again, but it warn't. He nearly cried he was so glad, but he warn't surprised.
Я разбудил его, думал, он здорово удивится, увидев меня, ан нет. Он чуть не расплакался от радости, но не удивился.
Said he swum along behind me that night, and heard me yell every time, but dasn't answer, because he didn't want nobody to pick him up and take him into slavery again.
Сказал, что в ту ночь плыл за мной, слышал, как я его звал, но не отвечал, потому как боялся, что кто-нибудь вытащит его из воды и снова в рабство продаст.
Says he:
А потом говорит:

 

“I got hurt a little, en couldn't swim fas', so I wuz a considable ways behine you towards de las'; when you landed I reck'ned I could ketch up wid you on de lan' 'dout havin' to shout at you, but when I see dat house I begin to go slow.
–Я тогда зашибся малость, быстро плыть не мог, ну и под конец сильно отстал от тебя, а когда ты на берег вылез, решил, что по земле-то я тебя и без крику нагоню, но, как увидел тот дом, притормозил.
I 'uz off too fur to hear what dey say to you — I wuz 'fraid o' de dogs; but when it 'uz all quiet agin I knowed you's in de house, so I struck out for de woods to wait for day.
Чего они тебе говорили, я не слышал, слишком далеко стоял, да и собак боялся, ну а когда все стихло, понял, что тебя в дом впустили, и ушёл в лес, дня дожидаться.
Early in de mawnin' some er de niggers come along, gwyne to de fields, en dey tuk me en showed me dis place, whah de dogs can't track me on accounts o' de water, en dey brings me truck to eat every night, en tells me how you's a-gitt'n along.”
А рано поутру, натыкаются на меня несколько негров, которые в поле идут, берут с собой и показывают вот это место, в котором человека никакая собака не сыщет, – вода же кругом, – а после каждую ночь притаскивают мне чего-нибудь поесть да рассказывают, как ты там управляешься.

 

“Why didn't you tell my Jack to fetch me here sooner, Jim?”
–Чего ж ты раньше-то не попросил моего Джека, чтобы он меня сюда привёл, а, Джим?

 

“Well, 'twarn't no use to 'sturb you, Huck, tell we could do sumfn — but we's all right now.
–Да что толку было беспокоить тебя, Гек, пока у нас и не было ничего, и сделать мы ничего не могли? Теперь-то другое дело.
I ben a-buyin' pots en pans en vittles, as I got a chanst, en a-patchin' up de raf' nights when — ”
Я тут прикупал, когда случай подворачивался, кастрюльки да сковородки, а ночами плот починял...

 

“What raft, Jim?”
–Какой ещё плот, Джим?

 

“Our ole raf'.”
–А наш старый плот.

 

“You mean to say our old raft warn't smashed all to flinders?”
–Ты что, хочешь сказать, что его не разбило вдребезги?

 

“No, she warn't. She was tore up a good deal — one en' of her was; but dey warn't no great harm done, on'y our traps was mos' all los'.
–Нет, Гек, не разбило. Потрепало, конечно, сильно – конец один оторвало, но, в общем, остался он цел, только пожитки наши все как есть потонули.
Ef we hadn' dive' so deep en swum so fur under water, en de night hadn' ben so dark, en we warn't so sk'yerd, en ben sich punkin-heads, as de sayin' is, we'd a seed de raf'.
Кабы мы не унырнули так глубоко, да ночь не была такая темная, да мы с тобой так сильно не перепугались, да не были такими олухами, мы бы наш плот сразу заметили.
But it's jis' as well we didn't, 'kase now she's all fixed up agin mos' as good as new, en we's got a new lot o' stuff, in de place o' what 'uz los'.”
Но, может, оно и к лучшему, потому что теперь он снова целёхонек, лучше нового стал, и вещичек у нас новых прибавилось, взамен потерянных.

 

“Why, how did you get hold of the raft again, Jim — did you catch her?”
–Но послушай, Джим, если это не ты плот выловил, то откуда ж он опять взялся?

 

“How I gwyne to ketch her en I out in de woods?
–Да как бы я его выловил, на болоте-то сидя?
No; some er de niggers foun' her ketched on a snag along heah in de ben', en dey hid her in a crick 'mongst de willows, en dey wuz so much jawin' 'bout which un 'um she b'long to de mos' dat I come to heah 'bout it pooty soon, so I ups en settles de trouble by tellin' 'um she don't b'long to none uv um, but to you en me; en I ast 'm if dey gwyne to grab a young white genlman's propaty, en git a hid'n for it?
Нет, плот другие негры нашли – его на излучине к коряге прибило, − ну и спрятали его на ручье, под ивами, а после такой гвалт подняли, никак решить не могли, чей он, что я очень скоро о нем прослышал и угомонил их, сказав, что принадлежит он вовсе не им, а нам с тобой – вы что, говорю, хотите присвоить собственность молодого белого джентльмена, чтобы с вас потом шкуру за это спустили?
Den I gin 'm ten cents apiece, en dey 'uz mighty well satisfied, en wisht some mo' raf's 'ud come along en make 'm rich agin.
А после раздал им по десять центов, ну, они страх какие довольные остались, жалели только, что плоты не часто приплывают, а то бы они, глядишь, совсем разбогатели.
Dey's mighty good to me, dese niggers is, en whatever I wants 'm to do fur me I doan' have to ast 'm twice, honey.
Они хорошие люди, голубчик, негры-то эти, если мне чего требуется, так дважды их об этом просить не приходится.
Dat Jack's a good nigger, en pooty smart.”
И Джек тоже негр хороший – и умный.

 

“Yes, he is.
–Что верно, то верно.
He ain't ever told me you was here; told me to come, and he'd show me a lot of water-moccasins.
Он ведь даже не сказал мне, что ты здесь, просто привёл сюда, чтобы гадюк показать.
If anything happens he ain't mixed up in it.
А если чего случится, так его дело сторона.
He can say he never seen us together, and it 'll be the truth.”
Скажет, что никогда не видел нас вместе, – и не соврёт.

 

I don't want to talk much about the next day.
Про следующий день мне особо распространяться не хочется.
I reckon I'll cut it pretty short.
Так что я, пожалуй, коротко все расскажу.
I waked up about dawn, and was a-going to turn over and go to sleep again when I noticed how still it was — didn't seem to be anybody stirring.
Проснулся я на рассвете, собрался перевернуться на другой бок и дальше спать, но вдруг заметил, до чего в доме тихо – точно в нем и нет ни души.
That warn't usual.
Прежде такого не бывало.
Next I noticed that Buck was up and gone.
Потом смотрю – а Бака-то и вправду нет.
Well, I gets up, a-wondering, and goes down stairs — nobody around; everything as still as a mouse.
Ну, тут уж я встал, спустился вниз – никого, дом стоит тихий как мышь.
Just the same outside.
И во дворе то же самое.
Thinks I, what does it mean?
Я и думаю – что бы это такое значило?
Down by the wood-pile I comes across my Jack, and says:
Дошёл я до поленницы, вижу, у нее Джек сидит, и спрашиваю:

 

“What's it all about?”
–Что происходит?
Says he:
А он отвечает:

 

“Don't you know, Mars Jawge?”
–Вы разве не знаете, марса Джош?

 

“No,” says I, “I don't.”
–Нет, – говорю, – не знаю.

 

“Well, den, Miss Sophia's run off! '
–Ну, так у нас же мисс София сбежала!
'deed she has.
Честное слово.
She run off in de night some time — nobody don't know jis' when; run off to get married to dat young Harney Shepherdson, you know — leastways, so dey 'spec.
Ночью, а в котором часу, никому не известно, и сбежала она, чтобы выйти за молодого Гарни Шепердсона, – так, по крайности, говорят.
De fambly foun' it out 'bout half an hour ago — maybe a little mo'—en' I tell you dey warn't no time los'.
Семья обнаружила это с полчаса назад – может, малость раньше, – и ей же ей, времени наши хозяева терять не стали.
Sich another hurryin' up guns en hosses you never see!
Такой суматохи с ружьями и лошадьми мы отродясь не видали!
De women folks has gone for to stir up de relations, en ole Mars Saul en de boys tuck dey guns en rode up de river road for to try to ketch dat young man en kill him 'fo' he kin git acrost de river wid Miss Sophia.
Женщины поскакали родню на ноги поднимать, а старый марса Сол с сыновьями похватали ружья и понеслись к реке, чтобы изловить молодого джентльмена, да и убить, покуда он с мисс Софией реку не переплыл.
I reck'n dey's gwyne to be mighty rough times.”
Я так понимаю, туго им обоим придётся.

 

“Buck went off 'thout waking me up.”
–И Бак меня даже не разбудил!

 

“Well, I reck'n he did !
–Понятное дело, не разбудил!
Dey warn't gwyne to mix you up in it.
Не хотели они вас в это впутывать.
Mars Buck he loaded up his gun en 'lowed he's gwyne to fetch home a Shepherdson or bust.
Марса Бак, когда ружье заряжал, кричал, что теперь-то уж он непременно какого-нибудь Шепердсона ухлопает, не сойти ему с этого места!
Well, dey'll be plenty un 'm dah, I reck'n, en you bet you he'll fetch one ef he gits a chanst.”
Ну, их там, наверное, много соберётся, значит, хоть одного да ухлопает, если случай подвернётся.

 

I took up the river road as hard as I could put.
Я что было сил побежал по дороге, которая вела к реке.
By and by I begin to hear guns a good ways off.
И скоро услышал далеко в стороне от нее стрельбу.
When I come in sight of the log store and the woodpile where the steamboats lands I worked along under the trees and brush till I got to a good place, and then I clumb up into the forks of a cottonwood that was out of reach, and watched.
А как завидел впереди дровяной склад и поленницу, стоявшие рядом с пароходной пристанью, то свернул под деревья, в заросли, нашёл там подходящее место, в которое пули не залетали, залез на развилку тополя, и стал смотреть.
There was a wood-rank four foot high a little ways in front of the tree, and first I was going to hide behind that; but maybe it was luckier I didn't.
Перед тополем, немного вбок от него, стоял штабель дров фута в четыре вышиной, я поначалу думал за ним спрятаться, да, слава те господи, передумал.

 

There was four or five men cavorting around on their horses in the open place before the log store, cussing and yelling, and trying to get at a couple of young chaps that was behind the wood-rank alongside of the steamboat landing; but they couldn't come it.
По открытому полю перед складом носились четверо, не то пятеро верховых, – они вопили, ругались и пытались подстрелить двух ребят, укрывшихся за поленницей, да ничего у них не получалось.
Every time one of them showed himself on the river side of the woodpile he got shot at.
Каждый раз, как один из них подлетал поближе к реке, чтобы подобраться к поленнице сбоку, из-за нее тут же стреляли.
The two boys was squatting back to back behind the pile, so they could watch both ways.
Мальчики сидели за ней спиной к спине, прикрывая друг друга с обеих ее сторон.

 

By and by the men stopped cavorting around and yelling. They started riding towards the store; then up gets one of the boys, draws a steady bead over the wood-rank, and drops one of them out of his saddle.
В конце концов, мужчины гарцевать и орать перестали, а поскакали прямиком к складу, и тогда один из мальчиков встал, опёрся, чтобы прицелиться, локтем о полено и вышиб одного нападавшего из седла.
All the men jumped off of their horses and grabbed the hurt one and started to carry him to the store; and that minute the two boys started on the run.
Все остальные спешились, подхватили раненного и потащили его к складу, а мальчики в тот же миг припустились бежать.
They got half way to the tree I was in before the men noticed.
Они пробежали половину пути до моего дерева, только тогда те мужчины их и заметили.
Then the men see them, and jumped on their horses and took out after them.
А как заметили, попрыгали в седла и погнались за беглецами.
They gained on the boys, but it didn't do no good, the boys had too good a start; they got to the woodpile that was in front of my tree, and slipped in behind it, and so they had the bulge on the men again.
Нагонять-то они их нагоняли, да без толку, слишком большая у мальчиков фора была. Добежали они до штабеля перед моим тополем и нырнули за него – и опять у них перед всадниками преимущество появилось.
One of the boys was Buck, and the other was a slim young chap about nineteen years old.
Одним из мальчиков оказался Бак, другой был и не мальчик вовсе, а тощий юноша лет девятнадцати.

 

The men ripped around awhile, and then rode away.
Мужчины погалопировали немного вокруг, а после ускакали куда-то.
As soon as they was out of sight I sung out to Buck and told him.
Как только они скрылись из глаз, я окликнул Бака, назвался.
He didn't know what to make of my voice coming out of the tree at first.
Он сначала не понял, что мой голос с дерева доносится.
He was awful surprised.
Ужас как удивился.
He told me to watch out sharp and let him know when the men come in sight again; said they was up to some devilment or other — wouldn't be gone long.
И попросил меня смотреть во все глаза и, если мужчины опять появятся, крикнуть ему; сказал, что они наверняка какую-то пакость задумали и долго их ждать не придётся.
I wished I was out of that tree, but I dasn't come down.
Очень мне захотелось убраться подальше от этого места, но слезать с дерева я не стал.
Buck begun to cry and rip, and 'lowed that him and his cousin Joe (that was the other young chap) would make up for this day yet.
А Бак заплакал, начал сыпать проклятиями, кричал, что он и его кузен Джо (так звали юношу) ещё посчитаются с Шепердсонами за этот день.
He said his father and his two brothers was killed, and two or three of the enemy.
Сказал, что его отец и братья убиты и двое-трое врагов тоже.
Said the Shepherdsons laid for them in ambush. Buck said his father and brothers ought to waited for their relations — the Shepherdsons was too strong for them.
Сказал, что Шепердсоны устроили засаду, что отцу и братьям следовало дождаться родичей, – Шепердсонов оказалось слишком много.
I asked him what was become of young Harney and Miss Sophia.
Я спросил, что стало с молодым Гарни и мисс Софией.
He said they'd got across the river and was safe.
Бак ответил, что они переправились через реку и скрылись.
I was glad of that; but the way Buck did take on because he didn't manage to kill Harney that day he shot at him — I hain't ever heard anything like it.
Меня это обрадовало, а его, похоже, радовало не очень, уж больно он ругал себя за то, что не убил тогда Гарни, что промахнулся, – я таких слов и не слышал прежде.

 

All of a sudden, bang!
И вдруг – бах!
bang! bang!
ба-бах! –
goes three or four guns — the men had slipped around through the woods and come in from behind without their horses!
из трёх или четырёх ружей, – те мужчины прокрались лесом и вышли на нас сзади, оставив где-то лошадей!
The boys jumped for the river — both of them hurt — and as they swum down the current the men run along the bank shooting at them and singing out, “Kill them, kill them!”
Ребята помчались к реке – оба уже ранены были – бросились в воду, поплыли, а мужчины бегали по берегу, стреляли в них и кричали: «Смерть им! Смерть!».
It made me so sick I most fell out of the tree.
Меня затошнило, да так, что я чуть с дерева не слетел.
I ain't a-going to tell all that happened — it would make me sick again if I was to do that.
В общем, про все, что тогда произошло, я рассказывать не хочу, потому что меня опять тошнить начнёт.
I wished I hadn't ever come ashore that night to see such things.
Лучше бы я не выходил на берег и не видел ничего.
I ain't ever going to get shut of them — lots of times I dream about them.
А теперь от увиденного не избавишься, теперь оно мне ночами снится.

 

I stayed in the tree till it begun to get dark, afraid to come down.
На дереве я просидел, пока смеркаться не начало, все боялся слезть.
Sometimes I heard guns away off in the woods; and twice I seen little gangs of men gallop past the log store with guns; so I reckoned the trouble was still a-going on.
Временами из леса доносились выстрелы, а два раза я видел, как мимо лесного склада проскакивали вооруженные всадники, стало быть, напасть эта ещё продолжалась.
I was mighty downhearted; so I made up my mind I wouldn't ever go anear that house again, because I reckoned I was to blame, somehow.
На душе у меня было худо, я решил, что к дому Гранджерфордов и близко больше не подойду, потому как виноват-то во всем я.
I judged that that piece of paper meant that Miss Sophia was to meet Harney somewheres at half-past two and run off; and I judged I ought to told her father about that paper and the curious way she acted, and then maybe he would a locked her up, and this awful mess wouldn't ever happened.
Я уж понял теперь – в том клочке бумаги сказано было, что мисс София должна встретиться где-то с Гарни в половине третьего и сбежать с ним, и если бы я рассказал ее отцу и об этом клочке, и о том, как она странно себя вела, так ее бы, наверное, посадили под замок, и никакого этого кошмара не было бы.

 

When I got down out of the tree I crept along down the river bank a piece, and found the two bodies laying in the edge of the water, and tugged at them till I got them ashore; then I covered up their faces, and got away as quick as I could.
Ну, а когда я спустился с дерева, то прокрался к реке, и увидел в воде рядом с берегом два тела, и вытянул оба на берег, а после прикрыл их лица и поскорее убрался оттуда.
I cried a little when I was covering up Buck's face, for he was mighty good to me.
Прикрывая лицо Бака, я даже заплакал, он же такой был добрый со мной.

 

It was just dark now.
Почти уж стемнело.
I never went near the house, but struck through the woods and made for the swamp.
Дом я обошёл стороной, двинулся лесом к болоту.
Jim warn't on his island, so I tramped off in a hurry for the crick, and crowded through the willows, red-hot to jump aboard and get out of that awful country.
На островке Джима не оказалось, и я торопливо побрёл к ручью, протолкался сквозь ивы, думая, что вот сейчас запрыгну на плот и уберусь от этих жутких мест как можно дальше.
The raft was gone!
А плота-то и нету!
My souls, but I was scared!
Господи-боже, до чего ж я перепугался!
I couldn't get my breath for most a minute.
Целую минуту дышать вообще не мог.
Then I raised a yell.
А потом как заору.
A voice not twenty-five foot from me says:
И футах в двадцати пяти от меня раздался голос:

 

“Good lan'!
–Боже милостивый!
is dat you, honey?
Это ты, голубчик?
Doan' make no noise.”
Не шуми так.

 

It was Jim's voice — nothing ever sounded so good before.
Это сказал Джим – и слаще голоса я отроду не слышал.
I run along the bank a piece and got aboard, and Jim he grabbed me and hugged me, he was so glad to see me.
Я побежал по берегу, забрался на плот, Джим обхватил меня, прижал к себе – уж так-то он мне обрадовался.
He says:
И говорит:

 

“Laws bless you, chile, I 'uz right down sho' you's dead agin.
–Благослови тебя Бог, сынок, а я решил, что ты опять помер.
Jack's been heah; he say he reck'n you's ben shot, kase you didn' come home no mo'; so I's jes' dis minute a startin' de raf' down towards de mouf er de crick, so's to be all ready for to shove out en leave soon as Jack comes agin en tells me for certain you is dead.
Сюда Джек приходил, говорит, он так понимает, что тебя застрелили, потому как домой ты не вернулся, вот я и вывёл плот к устью ручья, чтобы уплыть, как только Джек ещё раз придёт и скажет, что тебя точно убили.
Lawsy, I's mighty glad to git you back again, honey.”
Господи, до чего ж я рад, что ты вернулся, голубчик.
I says:
А я говорю:

 

“All right — that's mighty good; they won't find me, and they'll think I've been killed, and floated down the river — there's something up there that 'll help them think so — so don't you lose no time, Jim, but just shove off for the big water as fast as ever you can.”
–Ну и ладно, и хорошо, меня они не отыщут, решат, что я убит, а труп мой по реке уплыл, – там на берегу найдётся кое-что способное навести их на эту мысль, – поэтому давай не будем время терять, Джим, поплыли отсюда, да поскорее.

 

I never felt easy till the raft was two mile below there and out in the middle of the Mississippi.
Мне полегчало, только когда наш плот выбрался на середину Миссисипи и спустился мили на две.
Then we hung up our signal lantern, and judged that we was free and safe once more.
Мы зажгли сигнальный фонарь и решили, что снова свободны и ничего нам не грозит.
I hadn't had a bite to eat since yesterday, so Jim he got out some corn-dodgers and buttermilk, and pork and cabbage and greens — there ain't nothing in the world so good when it's cooked right — and whilst I eat my supper we talked and had a good time.
У меня со вчерашнего дня крошки во рту не было, поэтому Джим накормил меня кукурузными хлебцами, пахтой, да ещё и свининой с капустой и зелеными овощами, – а если ее правильно приготовить, так вкуснее ничего на свете не сыщешь, – и пока я уплетал ужин, мы разговаривали, и так нам хорошо было.
I was powerful glad to get away from the feuds, and so was Jim to get away from the swamp.
Я был страшно доволен, что убрался подальше от кровной вражды, а Джим, – что ему на болоте больше куковать не придётся.
We said there warn't no home like a raft, after all.
И мы пришли с ним к выводу, что, в конце концов, лучше плота дома не сыскать.
Other places do seem so cramped up and smothery, but a raft don't. You feel mighty free and easy and comfortable on a raft.
В других-то местах и люди все время толкутся, и воздуху не хватает – то ли дело плот. На плоту ты завсегда свободен, на нем в любое время и легко, и уютно.